Всё началось в обычный вторник. Не с грозы, не с пророчества, а с того, что Чак Норрис не нашёл в холодильнике свой любимый йогурт. Обычно эта проблема решается одним строгим взглядом, но сегодня йогурт принципиально отказался существовать, сбежав в морозилку вместе с остатками пиццы. Чак вздохнул, поправил ковбойскую шляпу, почесал затылок и вышел на крыльцо. Воздух дрогнул. Голливуд, где-то за семь морей, три студии и двенадцать кофеен, нервно икнул. Камеры наблюдения моргнули. Сценаристы одновременно уронили ручки. Кто-то шепнул: «Он проснулся не на той стороне кровати».
Первым на очереди оказался Тони Старк. Железный Человек как раз летел над Малибу, тестируя модель Mark LXXXV с функцией «автоматическое заваривание эспрессо и подача утренних новостей». Чак даже не разбегался. Он просто поднял ногу, сделал полуоборот, и его потёртый ботинок встретился с нагрудной пластиной репульсора. Звук был не металлический, а скорее как у колокола, который забыли, как звонить. Костюм разлетелся на запчасти, аккуратно сложившись в кучу у бордюра. А внутри оказался не гений-миллиардер, а парень в пижаме с уточками, который тут же пробормотал в интерком: «Джарвис, отметь в логе: сегодня гравитация работала против нас. И добавь в список покупок: каску».
Следующим вышел Бэтмен. Тёмный Рыцарь как раз парковал Бэтмобиль у входа в пещеру, настраивая радар на частоту «джокерские шутки и пробки на 5-й авеню». Чак подошёл, постучал по крыше. «Извини, что беспокою, но у тебя фары моргают. Это раздражает». Брюс Уэйн попытался активировать дымовую завесу, но Чак уже сделал удар с разворота. Бэтмобиль не разбился. Он просто сложился в идеальный оригами-журавлик и улетел в сторону заката. А Бэтмен, стоя в дыму, поправил плащ и тихо сказал Альфреду по рации: «Добавь в список: новый автомобиль и уважение к законам физики. Желательно до обеда».
Голливуд начал паниковать. Супергерои, злодеи, космические пираты и волшебники — все поняли: это не съёмки. Это Чак Норрис в режиме «не в духе». Он шёл по бульвару Сансет, а за ним оставалась не тень, а легенда в кроссовках.
Индиана Джонс попытался спастись в храме, где, по легенде, хранился Грааль. Чак зашёл, посмотрел на алтарь, потом на Инди. «Ты знаешь, что настоящий Грааль — это когда тебя не пинают по пяткам в понедельник?» Инди взмахнул хлыстом. Чак поймал его левой рукой, а правой ногой аккуратно отпихнул шляпу. Хлыст превратился в верёвочку для скакалок. Инди вздохнул: «Надо было остаться учителем истории. Там хотя бы стены не пинают».
Затем на крыше появился Джон Уик. Легенда киллеров, человек, ради которого оживают собаки. Он стоял, держа в руке простой офисный карандаш. Чак посмотрел на карандаш, потом на Джона. «Серьёзно? Карандаш?» Джон кивнул. Чак сделал шаг, сделал ещё один, и его удар с разворота отправил карандаш в стратосферу. Там он, по слухам, до сих пор летает, пробивая спутники и пугая астронавтов. Джон Уик медленно достал телефон, набрал номер: «Алло, это я. Мне нужен отпуск. И новый карандаш. Нет, лучше два. И да, скажи собаке, что всё в порядке».
Но самое весёлое началось, когда собрались все. «Мстители» построили фалангу. «Звёздные войны» выставили световые мечи. Гарри Поттер взмахнул палочкой, пытаясь вызвать «Экспекто Патронум». Нео завис в воздухе, уворачиваясь от невидимых пуль. Капитан Джек Воробей пытался уйти боком, но море вдруг стало слишком мелким. Чак даже не ускорился. Он просто начал кружиться. Один удар. Два. Три. Это был не боевой приём. Это был танец. Танец, после которого Тор забыл, как держать молот (оказалось, он держал его за неправильный конец), Дарт Вейдер потерял дыхание (и маску, которая тут же улетела в сторону парковки), а Волан-де-Морт наконец-то обрёл нос. Правда, только на три секунды, после чего он чихнул и потерял его снова. Нео попытался замедлить время, но часы на его запястье просто остановились из вежливости. Джек Воробей достал компас, посмотрел на него, вздохнул: «Он указывает на выход. Логично».
Голливуд замер. Камеры «Оскара» стояли наготове, но операторы не двигались. Кто снимает то, что нельзя объяснить физикой, логикой или сценарием? Чак остановился. Поправил ремень. Посмотрел на толпу героев, злодеев, монстров и волшебников. Они стояли, поправляли костюмы, пересчитывали синяки (которых, кстати, не было — пинки Чака не оставляют травм, только экзистенциальный кризис и лёгкое желание пересмотреть свою карьеру).
«Слушайте», — сказал Чак. Его голос был негромким, но его услышали даже в павильонах Warner Bros. «Вы все крутые. У вас есть суперсилы, магия, бюджеты, дублёры и страховки. Но знаете, чего у вас нет?» Он сделал паузу. «У вас нет моего понедельника. А сегодня вторник. Так что идите снимайте свои фильмы. И не забывайте: если вы забудете, как завязывать шнурки, просто позовите меня. Я научу. Одним взглядом».
Он развернулся и пошёл прочь. Асфальт под его ногами вежливо расступился, пропуская его. Небо нахмурилось, потом быстро улыбнулось и стало голубым. Даже солнце, по старой голливудской легенде, не встаёт само. Оно просто ждёт, пока Чак Норрис скажет: «Пора».
Голливуд выдохнул. Кто-то зааплодировал. Кто-то начал писать сиквел. Кто-то просто заказал пиццу и решил, что сегодня лучше остаться дома. Потому что когда Чак Норрис разбушевался, даже сюжетные дыры закрываются из уважения.